Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

курилка

(no subject)

Путем нехитрого тыкания пальцем в экран и сосредоточенного бормотания было вычислено, что "Грешники и святые" - это была тридцатая книга в арсенале. О как. Тридцать штук за семь лет. Вернее, больше, так как часть из-за развалившихся или пробакланивших издательств так и осталась не у дел. Но изданных - тридцать.
Пойду еще поработаю.
слова

Эмилия Остен "Грешники и святые"

Ну, наконец-то.
Этот роман я писала, пока соавтор Катя была в больнице (привет чертовому грузику! месть рыбе!), так что он от первой до последней буквы мой. И я считаю его своей лучшей работой на любовно-романическом поприще за, пожалуй, последний год. Впервые я излагала события от первого лица; впервые я так экспериментировала со стилем. Это ведь так здорово - стилистически развлечься :) Короче, при написании этого текста я ни в чем себе не отказывала. Скромно полагаю, что получилось более чем неплохо.
Обычно я не агитирую особо за книги; в основном за те, что, как я считаю, нам с Катей особенно удались - кураж, сюжет, полет фантазии, даже в рамках определенного жанра. Тут тоже есть планка, которой надо соответствовать. И мы всегда стараемся раздвигать роман за имеющиеся рамки; говорить не только о том, кто на кого как посмотрел и в какое место поцеловал. Ведь герои всегда - люди, с проблемами, которые зачастую соответствуют нашим. Конечно, ради сюжета чего только ни происходит - и убийцы за всеми гоняются, и наследство валится на голову, и родственники потерянные обнаруживаются десятками. Но все мы знаем, что это - лишь антураж, а стержень - один: что сделать, чтобы достичь счастья?
Если ты не можешь этого рассказать, если ты с имеющимися героями не можешь сделать больше, чем заставить их обмениваться фразами "Ах, граф, я так вас люблю", - будет пусто. Мир столь многообразен, что о нем можно рассказывать бесконечно; возможность говорить здесь и сейчас, данное тебе слово, - удивительный шанс, которым грешно было бы не воспользоваться. Именно так, я считаю, хорошо нужно делать свою работу, тем более что качество нашей работы напрямую зависит от удовольствия, которое мы от нее получаем.
"Грешники и святые" - это мое большое удовольствие, мой личный большой разговор и моя новая планка. Осознание для себя, что я могу делать и вот так, что могу погружаться настолько. Спасибо всем, кто консультировал меня по этому роману - свои имена они найдут в благодарностях к книге (вольта, Ранди, вольта!:) Часовня Святого Людовика, Юлька!:)). И особое спасибо героям, которые дали мне возможность рассказать о них и сделали все возможное, чтобы я ими гордилась. Спасибо, Мари-Маргарита и отец Реми, вы рассказали мне то, чего я еще не знала.

ЗЫ. Каждый роман я пишу под одну определенную песню, зацикленную в наушниках. Она кружится и кружится, пока не становится фоном, слова сливаются, я их не слушаю, а ловлю только настроение, заключенное в ней - единственное нужное мне. Для этого романа я использовала "Carnival of Rust" группы "Poets of the fall". Весьма рекомендую.



Эмилия Остен
Грешники и святые

Мари-Маргарита заперта в отцовском доме, как птичка в клетке. У нее есть тайна, открыть которую она не может даже на исповеди. Эта тайна обожгла ее сердце и подчинила всю ее жизнь только одной цели, к которой Мари идет, упорно сжав губы. Но появившийся в их доме молодой священник как магнитом притягивает к себе внимание молодой девушки. Все говорят, что он красив, но Мари пока не в силах понять, так ли это, потому что красивой для нее может быть только душа. Пришло время взвесить святость и грех, положив их на разные чаши одних весов.

Collapse )
дорога

территория команчей

***
Тише, Жозе, тише. Слышишь, сюда идут. Слышишь, ты все слышишь, ну, не стони в бреду. Тише. Зажму уши, к полу прижму пасть. Нас как бы нет, слушай, нам же нельзя пропасть.
Помнишь, мне было десять? Больше сейчас - на два. Солнце в окне повесив, шла под уклон зима. Мама пекла ватрушки, папа играл в лото. И на любимой кружке - башня с толстым котом. Помнишь, как мы играли, бегали по камням? Ты заходился лаем, падал, ловил меня, рьяно трепал куртку, нежно смотрел в глаза. Помнишь, села на руку первая стрекоза?..
Мама лежит дальше, там, у входной двери. Маму зовут Даша, ей было тридцать три. Папу сейчас не видно, это и хорошо: папу зовут Дима, он до двери не дошел.
Мама мне говорила, что в небесах есть Бог... Тише, Жозе, милый!.. С ним может быть любой. Тише, Жозе, мальчик. Все-таки ты со мной. Лучик лежит рядом, теплый и как живой. Пол весь в стекле битом, слышен сухой треск, скрипнули половицы в крошева серебре...
Милый Жозе, милый, заинька, не скули. Я не хочу в мягкий запах сырой земли. В красном мои пальцы, ну же, Жозе, держись. Спрятаться и остаться - это оставит жизнь. Тот, кто идет, носит жесткие сапоги...
Бог, если ты слышишь. Я прошу, помоги.
Бог, если ты выше, сидя на облаках, где-то над нашей крышей солнце держишь в руках, - я попрошу только: ты на меня... смотри?
Время течет пульсом.
Шепотом.
Раз.
Два.
Три.



Вот почему, почему я не могу креативить днем, как все нормальные люди? Нет, днем вполне себе, но ночью на меня снисходит. И не отпускает, пока не запишу. Я, между прочим, уже час как спать иду. Или больше. Ага. Щас. Тем более в благостном новогоднем настроении. Нет, оно не спрашивает. И не будет.
А, гори оно все... Се ля ви.
Мартин

(no subject)

***
...Мы сидим уже четыре часа. Если честно - очень чешется нос,
Но его я до сих пор не чешу, потому что - вдруг да что-то не так?
Я не знаю этих правил, и я полагаю, будто мне все равно,
Только к носу третий час не тянусь, потому что... ну, успею всегда.
Рядом двое, у окна еще пять, все сидят и, не моргая, глядят
На тяжелую железную дверь, за которой - запах свежей земли.
А еще там, говорят, облака, и еще дороги после дождя.
Не попасть туда - большая беда. Словно ангелы тебя не нашли.
"Нет, не пустят, - говорит тот старик, что сидит немного вкось, глядя вдаль. -
Ну, подумайте своей головой. Нафига мы им за дверью сдались?
Я неверующий. Я про богов не задумывался. Нет, никогда.
Просто жил и наслаждался. И все. Никаких тебе постов и молитв".
"Есть грехи, - рядом со мной говорят. - Была маленькой, жила у одной...
Она старая была и потом, хоть молилась, все равно умерла.
Есть грехи, я даже знаю штук шесть, и любой, как камень, тянет на дно,
Только я не знаю, нужно ли нам... Я вот в жизни всем не делала зла".
"А я делал, - тот бормочет, в углу. - Не дурак подраться, только пусти.
Не терпел таких, как вы, а сейчас все равно пред дверью с вами сижу.
Люди - сволочи, поверьте. Для них обмануть легко. Легко не простить.
Может, драпать нам отсюда пора? Вдруг там некая вселенская жуть..."
В это время дверь тихонько скрипит. На пороге появляется он.
У него немолодое лицо, песнь морщинок в уголках светлых глаз.
Как-то сразу ясно, что он здесь есть, был и будет до скончанья времен,
И пока он на пороге стоит, забываешь, что случается мгла.
"Извините, - говорит он, - что так задержал вас. Нынче хлопотный день.
Почему вы сами внутрь не вошли? Я нарочно оставлял для вас щель".
Переглядываемся. Мы - могли? Так вот запросто, спиной к темноте?
Я смотрю в его глаза. Он - в мои. Не умеет этот лгать. Вообще.
Он смеется, отступает назад, приглашающе нам машет рукой.
Первым все-таки решился старик. Он идет, уже совсем не боясь.
Следом серый, улыбаясь, забыв. Злость осталась далеко-далеко.
Следом рыжий.
Полосатый, смешной.
Черепаховая.
Черный.
И я.
кудряшки

(no subject)

***
- ...Знаешь, подруга была на Майорке.
- Да?
- Вот, говорит, настоящая благодать.
Парни в трусах, как один, загорелы всласть,
Каждому хочется в руки на год упасть.
Ну, она там пила, танцевала джаз,
Только когда вернулась - такой атас:
Мужа застала с девицей. Семнадцать лет!
Муж, сволочь, хмыкнул: "А незаменимых нет!"

- Ладно, бросайте сплетни. В печали я.
- Что так?
- Ну знаете, дети, свой дом, семья,
Кризис свалился, с работой неясно все,
Женушка пилит: ай, Вася, ну ты осел.
Взял две недели, поспал хоть, вернулся - блин,
Злобный начальник бросает одно: "Вали".
Я ему: "Как?!" - у него же один ответ:
"Кризис - работай. А незаменимых нет!"

- Васька, не плачь, это временно, не беда.
Лучше, ребята, слушайте все сюда.
Я тут встречалась с парнем, красавец - страсть,
Можно не на год - на тысячу лет упасть.
Только родители - звери. Я им - никак.
Он ничего не сделал. Такой дурак!
Поцеловал и нежно купил билет.
Женится скоро. Да, незаменимых нет.

...Он потихоньку встает и выходит. Ночь.
Гвалт разноцветный в комнате. И окно.
Курит в окно, прислушиваясь к словам:
Люди себя-то видят едва-едва,
Что о других напрасно-то говорить...
Ладно. Пора. И так без чего-то три.
Бог сигарету тушит. Вздыхает лес.
Бог ему - тихо: "Да? Незаменимый... есть?"
кудряшки

Ангелы моста

Мы тут недавно посмотрели фильм "Ангелы и демоны". Отличный фильм, скажу я вам, хотя в паре мест я глаза закрывала - пугалась. Но так то в паре мест, это вам не ужасы "Мозгодробилка-4", а вполне себе адекватное кино. Фактор времени очень хорошо работает, да.
А еще Эван МакГрегор в сутане - это обнять и плакать затащить в темный угол и делать все, что придет в голову. Не зря мне недавно напомнили, что одна из самых популярных женских фантазий - это поймать священника и... ах, да что там.
Было очень приятно смотреть на Рим, в котором мы - я, Льдора и Вовка - побывали на Новый год. "А вот за этой колонной на Пьяцца дель Попполо мы и бухали 31-го!". И я вспомнила, что еще не все фотографи вывесила, а их есть у меня.
Соответственно, Рим, мост у замка Сан-Анджело. Этот мост будоражил мое воображение давно. Фото его хранились в отдельной папочке. Я раньше вообще была охоча до фото и папочек. Потом все погорело синим пламенем, и с тех пор мне лень. Зато отсняла сама.

Ангелы моста, ждущие нас.


Collapse )
кудряшки

Отпусти меня, чудо-трава...

***
Мой таинственный друг не приемлет убогих правил,
У него есть ответы на все живые вопросы.
Он идет по земле, потому что его поставил
Бог, и Бог подтолкнул. Так идут в тишине торосы,
Не спросясь, не юродствуя, - сами, ребята, сами.
Мой таинственный друг не играет со мной в сонеты,
Не скупится на правду, не закрывает лица
Никому, кто пришел к нему, чтоб говорить о свете.
Ведь, в конце концов, проще же застрелиться,
Если все ответы закончатся к краю лета.
И когда ему плохо, в глазах темнота и порох,
Ему хочется пить, плясать и прижаться больно,
Бросить все и уехать навечно на Бора-Бора,
Стать последним, жестоким, благословенным, вольным, -
Он приходит ко мне, мы смеемся и смотрим порно,
Говорим о любви, о скелетах, о снах, ежах,
О билетах на поезд, что вот в кошельке шуршат,
И о том, куда после смерти пойдет душа,
Что бывает с лимоном, когда его сильно сжать, -
В общем, лишь бы страх уходил. Лишь бы не мешал.
...Я сижу, бормочу: Господи, дай мне шанс,
Дай хоть что-нибудь, что я могу удержать,
Не дыша.
Макс де Винтер

(no subject)

***
Только что мы были на том берегу -
Вместе стояли, прижавшиеся, пустые,
И ты сказал: "Я больше так не могу,
Это во мне, как чай на морозе, стынет,
Я убегу. Прости, но я убегу".
Только что было. Только что.
Как святыня.
Как непорочность, запертая в оклад,
Как фотография - чтобы на пленке "Кодак" -
Яркая, ненастоящая, и назад
Не промотать. Прижатые к шкурке года, к
Теплой двери, прицелясь - глаза в глаза.
Только что было. Только что.
Водки б. Водок.
И, закрутив, несет в тишину река -
В лаковость фотографий и стук ботинок,
В жаркие тополя, в не-туман, в бока
Кошкины, теплые, в радугу из пылинок,
В миг, где еще все счастливы, но слегка.
Только что было. Только что.
Пахло тиной.
Господи, думаешь, господи. Ну и что.
Вены не резать накрест, ну в самом деле.
Если так думать, то как же будет потом?
Вот бы заснуть в ноябре, встать уже в апреле,
Чтоб ты ему - никто, он тебе - никто.
Только что было. Только.
На той неделе.
  • Current Mood
    creative а фиг его разберет, к чему это я :)